Неточные совпадения
Он стал обнимать сына… «Енюша, Енюша», — раздался трепещущий женский голос. Дверь распахнулась, и на пороге показалась кругленькая, низенькая старушка в белом чепце и короткой пестрой кофточке. Она ахнула, пошатнулась и наверно бы упала, если бы Базаров не поддержал ее. Пухлые ее ручки мгновенно обвились вокруг его шеи, голова
прижалась к его
груди, и все замолкло. Только слышались ее прерывистые всхлипыванья.
— Васе высокоблагоуродие, заступитесь, спасите! — лепетал между тем несчастный жид, всею
грудью прижимаясь к ноге Чертопханова, — а то они убьют, убьют меня, васе высокоблагоуродие!
Шел он медленно, глядя под ноги себе, его толкали, он покачивался,
прижимаясь к стене вагона, и секунды стоял не поднимая головы, почти упираясь в
грудь свою широким бритым подбородком.
Но он молчал, обняв ее талию, крепко
прижавшись к ее
груди, и, уже ощущая смутную тревогу, спрашивал себя...
Тогда Самгин, пятясь, не сводя глаз с нее, с ее топающих ног, вышел за дверь, притворил ее,
прижался к ней спиною и долго стоял в темноте, закрыв глаза, но четко и ярко видя мощное тело женщины, напряженные, точно раненые,
груди, широкие, розоватые бедра, а рядом с нею — себя с растрепанной прической, с открытым ртом на сером потном лице.
Она судорожно, еще сильнее
прижалась к нему, пряча голову у него на
груди.
Он роется в памяти и смутно дорывается, что держала его когда-то мать, и он,
прижавшись щекой к ее
груди, следил, как она перебирала пальцами клавиши, как носились плачущие или резвые звуки, слышал, как билось у ней в
груди сердце.
Через две минуты она кончила, потом крепко
прижалась щекой к его
груди, около самого сердца, и откусила нитку. Леонтий онемел на месте и стоял растерянный, глядя на нее изумленными глазами.
С этими словами Тыбурций встал, взял на руки Марусю и, отойдя с нею в дальний угол, стал целовать ее,
прижимаясь своею безобразной головой к ее маленькой
груди.
Я зачерпнул из ведра чашкой, она, с трудом приподняв голову, отхлебнула немножко и отвела руку мою холодной рукою, сильно вздохнув. Потом взглянула в угол на иконы, перевела глаза на меня, пошевелила губами, словно усмехнувшись, и медленно опустила на глаза длинные ресницы. Локти ее плотно
прижались к бокам, а руки, слабо шевеля пальцами, ползли на
грудь, подвигаясь к горлу. По лицу ее плыла тень, уходя в глубь лица, натягивая желтую кожу, заострив нос. Удивленно открывался рот, но дыхания не было слышно.
Так бы вот вольной пташкой и полетела к нему, так бы вот и бросилась в его объятья, так бы и
прижалась к
груди родительской.
— Тебя, тебя одного, — повторила она, бросилась ему на шею и с судорожными рыданиями начала целовать его и
прижиматься к его
груди.
— Теперь мне все равно, все равно!.. Потому что я люблю тебя, мой дорогой, мое счастье, мой ненаглядный!.. Она
прижималась ко мне все сильнее, и я чувствовал, как трепетало под моими руками ее сильное, крепкое, горячее тело, как часто билось около моей
груди ее сердце. Ее страстные поцелуи вливались в мою еще не окрепшую от болезни голову, как пьяное вино, и я начал терять самообладание.
А его неизменно приводила в смущение ее свободная манера
прижиматься к кавалеру всем стройным тонким телом и маленькими, точно гуттаперчевыми
грудями.
— Да, прости меня, я тебя очень обидела, — повторила Лиза и, бросаясь на
грудь Гловацкой, зарыдала, как маленький ребенок. — Я скверная, злая и не стою твоей любви, — лепетала она,
прижимаясь к плечу подруги.
Она обвилась руками вокруг его шеи и
прижалась горячим влажным ртом к его губам и со сжатыми зубами, со стоном страсти прильнула к нему всем телом, от ног до
груди. Ромашову почудилось, что черные стволы дубов покачнулись в одну сторону, а земля поплыла в другую, и что время остановилось.
Он вышел из дому. Теплый весенний воздух с нежной лаской гладил его щеки. Земля, недавно обсохшая после дождя, подавалась под ногами с приятной упругостью. Из-за заборов густо и низко свешивались на улицу белые шапки черемухи и лиловые — сирени. Что-то вдруг с необыкновенной силой расширилось в
груди Ромашова, как будто бы он собирался летать. Оглянувшись кругом и видя, что на улице никого нет, он вынул из кармана Шурочкино письмо, перечитал его и крепко
прижался губами к ее подписи.
На лице мальчика это оживление природы сказывалось болезненным недоумением. Он с усилием сдвигал свои брови, вытягивал шею, прислушивался и затем, как будто встревоженный непонятною суетой звуков, вдруг протягивал руки, разыскивая мать, и кидался к ней, крепко
прижимаясь к ее
груди.
Запнувшись о труп, он упал через труп на Петра Степановича и уже так крепко обхватил его в своих объятиях,
прижимаясь к его
груди своею головой, что ни Петр Степанович, ни Толкаченко, ни Липутин в первое мгновение почти ничего не могли сделать.
По уходе его Анне Львовне сделалось необыкновенно грустно: ничтожество и неотесанность Техоцкого так ярко выступили наружу, что ей стало страшно за свои чувства. В это время вошел в ее комнату папаша; она бросилась к нему,
прижалась лицом к его
груди и заплакала.
Обняв плечи матери, он ввел ее в комнату, а она,
прижимаясь к нему, быстрым жестом белки отирала с лица слезы и жадно, всей
грудью, глотала его слова.
Пошел к десяти. Было слякотно и холодно, черные тучи на болезненно-бледном небе; несмотря на ветер, стоял легкий туман. Бульвар был безлюден. Только на крайней скамеечке сидела парочка, тесно друг к другу
прижавшись; рука мужчины была под кофточкой девушки, на ее
груди. Я отшатнулся. В девушке я узнал мою Гретхен. Печерников, крепко ее прижимая к себе, смотрел на меня хохочущими глазами.
Как бы подтверждая слова своего мужа, Елизавета Петровна снова склонила голову к нему на
грудь и крепко
прижалась к нему.
Когда тут, в купе, взгляды наши встретились, душевные силы оставили нас обоих, я обнял ее, она
прижалась лицом к моей
груди, и слезы потекли из глаз; целуя ее лицо, плечи, руки, мокрые от слез, — о, как мы были с ней несчастны! — я признался ей в своей любви, и со жгучей болью в сердце я понял, как не нужно, мелко и как обманчиво было все то, что нам мешало любить.
Говоря последние слова, Настенька обвила Калиновича руками и
прижалась к его
груди. Он поцеловал ее в раздумье.
— Так… — отвечала Настенька, снова обнимая Калиновича и снова
прижимаясь к его
груди. — Я тебя боюсь, — шептала она, — ты меня погубишь.
Он не договорил, поднял ее и крепко обнял. Она судорожно
прижалась к его
груди и скрыла на его плече свою голову.
Она быстро взглянула на меня, вспыхнула, опустила глаза и, ступив ко мне два шага, вдруг обхватила меня обеими руками, а лицом крепко-крепко
прижалась к моей
груди. Я с изумлением смотрел на нее.
Молодая девушка позволила беспрепятственно заключить себ в объятия и крепко
прижалась к его
груди.
Она с криком упала на колени и
прижалась к его
груди.
Я переложил ее руку с шляпы в свою правую и крепко пожал. Она, затуманясь, смотрела на меня прямо и строго, затем неожиданно бросилась мне на
грудь и крепко охватила руками, вся
прижавшись и трепеща.
О нет, Мизгирь, не страхом
Полна душа моя. Какая прелесть
В речах твоих! Какая смелость взора!
Высокого чела отважный вид
И гордая осанка привлекают,
Манят к тебе. У сильного — опоры,
У храброго — защиты ищет сердце
Стыдливое и робкое. С любовью
Снегурочки трепещущая
грудьК твоей
груди прижмется.
Что-то властное потянуло ее к нему. Она инстинктивно
прижалась к его
груди и склонила свою голову к нему на плечо.
Она спрятала лицо у него на
груди и
прижалась к нему.
Была у Нинки особенность, Марк всегда ею любовался. Черные брови ее были в непрерывном движении: то медленно поднимутся высоко вверх, и лицо яснеет; то надвинутся на лоб, и как будто темное облако проходит по лицу. Сдерживая на тонких губах улыбку, он смотрел в ее лицо, гладил косы, лежавшие на крепких плечах, и сладко ощущал, как к коленям его
прижималась молодая девическая
грудь.
А позднею ночью случилось так. Насытясь друг другом, они лежали рядом под одним одеялом. У Лельки была сладкая и благодарная усталость во всем теле, хотелось с материнскою ласкою обнять любимого, и чтобы он
прижался щекою к ее
груди. А он лежал на спине, стараясь не прикасаться к ее телу, глядел в потолок и мрачно курил.
Юрка радостно ощущал, как к локтю его
прижималась тугая
грудь Лельки. Волна уверенной радости окатила душу. Лелька видела его влюбленные глаза, и ей хотелось почувствовать свою власть над ним.
(Почерк Лельки.) — Знаешь, что? Во всяком случае, раньше нам обязательно еще нужно будет с тобой иметь по ребенку. Это тоже ужасно интересно. Как
прижимается к тебе крохотное тельце, как нежные губки сосут тебе
грудь. И это испытаем, а тогда убьем себя.
Он долго рассказывал о том, как бьют солдат на службе, Матвей
прижался щекою к его
груди и, слыша, как в ней что-то хрипело, думал, что там, задыхаясь, умирает та чёрная и страшная сила, которая недавно вспыхнула на лице отцовом.
Положит меня, бывало, на колени к себе, ищет ловкими пальцами в голове, говорит, говорит, — а я
прижмусь ко
груди, слушаю — сердце её бьётся, молчу, не дышу, замер, и — самое это счастливое время около матери, в руках у ней вплоть её телу, ты свою мать помнишь?
— Потом ударил, что ли, кто-то её, а может, кошка помяла, вижу — умирает она, — взял её в руки, а она спрятала голову под мышку мне, близко-близко
прижалась ко
груди, встрепыхнулась, да и кончено!
К
груди хранительной
прижалась,
Молитвой ужас заглуша,
Тамары грешная душа.
Судьба грядущего решалась,
Пред нею снова он стоял,
Но, боже! — кто б его узнал?
Каким смотрел он злобным взглядом,
Как полон был смертельным ядом
Вражды, не знающей конца, —
И веяло могильным хладом
От неподвижного лица.
Броситься к нему на
грудь, обвиться руками вокруг его шеи,
прижаться ответным поцелуем к его дорогим устам — вот что хотела я сделать. Но… не сделала…
— Папа-радость! — могла я только выговорить и с силой
прижалась к его
груди. — Любишь ты меня?
Илья охватил у колена огромную ногу кузнеца и крепко
прижался к ней
грудью. Должно быть, Савёл ощутил трепет маленького сердца, задыхавшегося от его ласки: он положил на голову Ильи тяжёлую руку, помолчал немножко и густо молвил...
Её слова всё ближе притягивали Илью; он крепко
прижался лицом к
груди женщины, и, хотя ему трудно было дышать, он не мог оторваться от неё, сознавая, что это — близкий ему человек и нужен для него теперь больше, чем когда-либо.
Маше нравилось слушать густой голос этой женщины с глазами коровы. И, хотя от Матицы всегда пахло водкой, — это не мешало Маше влезать на колени бабе, крепко
прижимаясь к её большой, бугром выступавшей вперёд
груди, и целовать её в толстые губы красиво очерченного рта. Матица приходила по утрам, а вечером у Маши собирались ребятишки. Они играли в карты, если не было книг, но это случалось редко. Маша тоже с большим интересом слушала чтение, а в особенно страшных местах даже вскрикивала тихонько.
Илья запер дверь, обернулся, чтобы ответить, — и встретил перед собой
грудь женщины. Она не отступала перед ним, а как будто всё плотнее
прижималась к нему. Он тоже не мог отступить: за спиной его была дверь. А она стала смеяться… тихонько так, вздрагивающим смехом. Лунёв поднял руки, осторожно положил их ладонями на её плечи, и руки у него дрожали от робости пред этой женщиной и желания обнять её. Тогда она сама вытянулась кверху, цепко охватила его шею тонкими, горячими руками и сказала звенящим голосом...
Он выхватил ее платок, спрятанный у него на
груди,
прижался к нему губами, и тонким ядом разлились по его жилам знойные воспоминания.
Обычное жизнерадостное настроение сразу вернулось к Наташе. Ничуть не смущаясь удивленных и сочувственных взглядов гостей, устремленных на нее, она
прижалась к
груди своей старой знакомой и, нежно обнимая ее за полную шею, заговорила, вернее, залепетала быстрым-быстрым говорком...